Новости

Регистрация | Вспомнить

0

новых

0

обновить

Время лжи

[10.08.2018 / 14:51]

Прошло 18 лет со дня гибели экипажа АПРК «Курск» в Баренцевом море. 12 августа 2018 года чёрные дни гибели экипажа атомного подводного крейсера «Курск» в Баренцевом море ещё дальше отойдут в историю. Очередные 365 дней года сделают ещё глуше страшную боль сотен россиян - родственников моряков-подводников, которые навсегда ушли в вечность в дни чёрного августа 2000 года.

Напомним, вечером 10 августа 2000 года «Курск» вышел из Кольского залива в море, чтобы принять участие в первых после развала СССР масштабных учениях Северного флота. Это событие считалось крайне важным - за ходом учений следили не только в России, но и на Западе. Утром 12 августа подлодка должна была осуществить учебную ракетную и торпедную атаку на эскадру во главе с авианосцем «Адмирал Кузнецов» и атомным крейсером «Пётр Великий». А в 11.28 гидроакустик на крейсере зафиксировал мощный хлопок под водой, однако его характера определить не удалось. О затоплении «Курска» стало известно лишь поздно вечером. Поиски начались утром следующего дня - вскоре подлодка была обнаружена лежащей на дне на глубине 108 метров…
Как сегодня свидетельствуют некоторые эксперты, причина страшной трагедии заключалась не только в том, что на заре нулевых годов в стране не было денег на перевооружение и переоснащение флота. Подводникам в то тяжёлое время не хватило профессиональной подготовки - впрочем, как и тем, кто должен был вытащить людей с затонувшей субмарины. А многим руководителям ВМФ и Северного флота не хватало смелости, чтобы сказать людям правду о произошедшем, признать своё бессилие и взять на себя ответственность за всё происходящее.
Надо отметить, что именно в то далёкое время, в августе 2000 года, весь мир благодаря журналистам впервые узнал о Мурманске, Североморске, Баренцевом море, о российских военных моряках. В период гибели АПРК «Курск», а позже, во время подъёма корпуса разрушенной взрывом подлодки, в нашем городе работали сотни корреспондентов из многих стран мира, а вместе с ними трудились и региональные журналисты, которые пытались вырвать хоть какие-то сведения из «железобетонной обороны» молчания военного ведомства.

Нет фактов – время лжи

Во время трагедии с экипажем АПРК «Курск» я работал в региональной редакции одной из российских газет, поэтому пришлось оказаться в гуще всех этих трагических событий, ощутить на себе всю ложь, которая в то время лилась из официальных уст командования Северного флота, пресс-службы ВМФ, Министерства обороны РФ. Но к этому я был готов, так как военные ведомства и в то время, и до сих пор фактически не избавились от псевдосекретности. Забавно, что своим враньём пичкали в то время не только общественное мнение страны и мира, но и хорошо знающих всё изнутри офицеров Северного флота и их жён.
Но давайте кратко восстановим события тех страшных дней по порядку.
12 августа 2000 года. Почти 30 надводных и подводных кораблей Северного флота во второй неделе августа находились в Баренцевом море на учениях. Экипаж подводного крейсера «Курск» успешно выполнил задачу руководителя учений – командующего СФ адмирала Вячеслава Попова и приступил к отработке следующей – выходу в район нахождения группы кораблей «противника» для нанесения торпедного удара. В это время гидроакустики флота зафиксировали шум каких-то взрывов. После этого связь с субмариной прервалась. Адмирал Попов приказал начать поиск исчезнувшей подлодки и доложил о ЧП министру обороны РФ маршалу Игорю Сергееву.
А Президент России Владимир Путин в это время находился в отпуске, он прибыл в Сочи, в резиденцию «Бочаров Ручей».
Каких-то официальных заявлений о ЧП в Баренцевом море в это время не было, если не обращать внимания на информацию российского Агентства военных новостей, которое сообщило, что командующий ВМФ Владимир Куроедов проинформировал Путина о необычной ситуации во время учений.
13 августа 2000 года. Сообщают, что «Курск» обнаружен на грунте в 4.35. В 7.00 Сергеев доложил Президенту России, что лодка найдена и будет предпринята попытка спасти экипаж.
Отмечу, что в то время вокруг гибели «Курска» создавалась атмосфера вранья, полуправды и сочинительства как со стороны военного ведомства, так и со стороны журналистского сообщества. Нам тоже нужны были факты, а их нет. Поэтому наши корреспонденты стали брать комментарии у бывших и действующих подводников, которые шли на контакт. Поэтому в газетах и телевидении в то время появлялись разные небылицы, оценки происходящего, которые не соответствовали истине.
Вот образчик такой творческой работы: «Как сообщил представитель руководства Мурманской области, связь с лодкой восстановлена через спасательный аппарат «колокол». С его помощью осуществляется подача топлива, воздуха и продув систем подлодки. …Если верить официальным источникам в штабах ВМФ, жертв среди экипажа подлодки нет».

Подробности трагедии узнавали окольными путями

14 августа 2000 года. Ранним утром в понедельник мне позвонил на работу знакомый и сообщил, что на Северном флоте проходят учения, что-то произошло с подводной лодкой «Курск»: «Володя, копай, там что-то произошло серьёзное», - посоветовал он. И журналисты нашей редакции через традиционные каналы связи стали собирать информацию о происшествии на Северном флоте. А уже к обеду к нам пришло указание из московской редакции, которая требовала от нас выехать в ЗАТО Видяево, переговорить с офицерами, с жёнами подводников… Но это были несбыточные «хотелки» московских профи, которые были далеки от реалий нашей глубинки.
В безуспешных попытках разорвать порочный круг глухой информационной обороны на Северном флоте мы стали звонить в Видяево, набирая наобум номера телефонов из справочника (въезд в Видяево для журналистов в то время был перекрыт, там действовали два КПП. - Авт.). Дозвонившись до очередного жителя военного гарнизона, на просьбу рассказать о том, что происходит на базе атомных лодок, о чём говорят на собраниях в ДОФе, мы чаще получали резкий отказ, в том числе и от женской половины жителей базы АПЛ. Но было общение и другого плана. Например, на другом конце провода сначала от нас требовали подробной информации, кто мы, какая у меня должность, какой номер телефона. После этого разговор прекращался с обещанием перезвонить. Это поведение «слабой половины» Видяево, Полярного, Гаджиево тоже было понятно. Оно чётко ложилось в систему советской и постсоветской закрытости военнослужащих и их родственников в нашей стране. Но один ответ жительницы из Видяево меня поразил своим горьким откровением: «Мы меньше знаем, чем вы! Мы сами получаем информацию из теленовостей и газет! Нам здесь ничего не говорят!».
- К сожалению, о гибели «Курска» нам сразу никто не сообщил, - вспоминает о тех днях Надежда Павлова, мать погибшего старшего лейтенанта Сергея Тылика. - Подробности трагедии мы вынуждены были узнавать окольными путями.

Купить фамилии

15 августа 2000 года. В те далёкие дни в интервью телеканалу «ОРТ» министр обороны РФ Игорь Сергеев убеждал нас, что и 13-го, и 14-го августа акустический контакт с экипажем АПРК был. «Даже была составлена специальная кодограмма, на которую мы получили короткий и ёмкий ответ: «SOS, вода!». …Очевидно, в отсеки уже поступала вода или просачивалась вода».
В 19.30 главком ВМФ адмирал Куроедов сообщает, что операция по эвакуации АПЛ начнётся в самое ближайшее время, и выразил надежду, что все подводники живы.
«…После каждого выпуска новостей нас собирали в Доме офицеров и вели разъяснительную работу, - вспоминает Надежда Павлова. - Нас уверяли, что у наших мальчиков есть воздух. Что все они живы… И подают сигналы… Этими призрачными обещаниями нас кормили семь дней. … Когда уже правду было скрыть нельзя, нам сообщили, что подлодка лежит на дне, - вспоминает Надежда Павлова. И тут среди родственников началась паника. Мы хотели знать, какие меры предпринимаются для спасения ребят, но нас держали в неведении. Даже списки экипажа не сразу обнародовали».
Но раскрою немного шире момент, о котором вскользь говорит Надежда Павлова: «Даже списки экипажа не сразу обнародовали». Да, так оно и было. С самого начала трагедии в СМИ много говорили об устройстве атомной подводной лодки, рассказывали и показывали, где и какие отсеки находятся, её тактико-технические данные, назвали даже фамилию командира АПРК «Курск» Геннадия Лячина, а про экипаж молчок. Была даже путаница с численностью моряков на «Курске»: называли и 108, и 112, и 118 и 130. Из-за этого сотни и сотни россиян со всей страны, у которых дети или мужья служили на Северном флоте, гадали, а не их ли родные и близкие погибают в Баренцевом море. Они посылали слёзные телеграммы в Североморск, Видяево, в областную администрацию с одной просьбой, сообщить о судьбе близких…
А через три дня после трагедии один мой знакомый, у которого были хорошие связи в Североморске, предложил мне купить список экипажа «Курска» за пять тысяч рублей (это большие деньги для того времени. - Авт.). У меня таких денег не было и у нашей редакции на эти цели таких средств не оказалось.
16 августа 2000 года. Руководство Минобороны рапортует, что для спасения экипажа подлодки «делается всё возможное». Пресс-служба Северного флота утверждает, что связь с экипажем субмарины по-прежнему поддерживается «посредством приёма условных сигналов». Военно-морские начальники штаба СФ заверяют, что «спасательная операция идёт очень трудно, но по плану».
Реагируя на отсутствие нужной информации из Мурманска, московская редакция решила направить к нам двух журналистов для укрепления регионального представительства газеты. В первый же день в нашем городе журналистка Ульяна Скойбеда, докладывая в Москву, кратко и образно оценила ситуацию: «Здесь, как в ж**е!». Я ей сразу же сообщил и о возможном приобретении за деньги списка экипажа АПРК «Курск». Необходимая сумма была на руках столичной журналистки, но мой добрый информатор сообщил, что теперь за список надо будет заплатить 12 тысяч. Было принято решение выкупить этот список.

18 тысяч за 118 фамилий

17 августа 2000 года. Флот категорически отрицает свою неспособность спасти экипаж и лодку, а неудачи операции объясняет «очень нестандартной» ситуацией. Представитель Главного штаба ВМФ сообщает в СМИ, что «люки атомной субмарины по-прежнему доступны для спасательных аппаратов».
А Владимир Путин, Президент РФ, в это день заявил: «Первым моим желанием было вылететь в район бедствия, однако я отказался от этого, поскольку прибытие туда чиновников высшего ранга не помогает, а зачастую мешает специалистам – теряется важное время. Я посчитал, что будет правильно, если все будут работать на своих местах».
В это же день группа из четырёх сотрудников нашей редакции проводила спецоперацию по проникновению в Североморск. Сразу же отмечу, что у нас даже не было пропусков для этого. Упущу подробности, как мы проникли на машине во флотскую столицу, чтобы враги нашим методом не воспользовались. Когда наши журналисты оказались в ЗАТО, наш «помощник», предложивший списки за деньги, несколько раз менял место встречи, поэтому пришлось петлять по городу, терять время. А ещё и сумма за услугу вдруг подскочила до 18 тысяч рублей. Но нам уже некогда было отступать. Список и деньги передавались, как это часто показывают в фильмах - из окна одной машины в окно другой. И сразу же разъехались.
Удивительно, но на КПП как-то информация о нашей суете в Североморске уже просочилась. Нашу машину остановили для тщательной проверки. Но всё обошлось, листки, а это была четвёртая или пятая копии, отпечатанные на пишущей машинке, с 118-ю фамилиями и должностями членов экипажа были доставлены в редакцию. Мы их оперативно обработали, подготовили для печати в пятничном выпуске газеты.
Поздно вечером этого же дня вице-премьер, председатель правительственной комиссии, созданной в связи с катастрофой подлодки «Курск», Илья Клебанов провёл пресс-конференцию для журналистов. В небольшой зал набилось около четырёх-пяти десятков корреспондентов, в том числе и из иностранных СМИ. Эта встреча не дала нам ничего нового из того, что мы уже знали. На мой вопрос, почему до сих пор военное ведомство не публикует и даже не называет фамилии моряков, которые, по словам Клебанова, героически борются за свою жизнь, он удивился, заявив, что разберётся, списки будут предоставлены.
Я сказал, что эти фамилии уже завтра увидит вся страна.

Аморальный поступок и страшная мысль

18 августа 2000 года. Информационная ситуация выходит из-под контроля. В этот день самые осведомлённые официальные лица дают в разных СМИ прямо противоположные комментарии. Вечером к месту трагедии ожидается прибытие норвежского судна «Норманн пионер», которое доставит британскую мини-субмарину «Эл Ар-5».
В этот же день имена всех членов экипажа «Курск» из газеты узнала вся страна.
О морали или аморальности данного поступка говорить в этом случае не стоит, какова система - таковы и действия людей, которых вынуждают жить по понятиям, по действующим законам, инструкциям, инстинкту самосохранения. Но обращу внимание читателей на один тонкий момент. Список экипажа, который был куплен, невозможно было перепроверить, он публиковался миллионным тиражом таким, каким он был получен нами. А через пару дней ко мне вдруг пришла страшная мысль, а что если бы это была подстава и в газете появились бы другие фамилии?!
Закрытость любой системы может приводить к страшным трагедиям, огромному горю и непоправимым ошибкам и лжи. А от этого мы не избавились. Достаточно вспомнить ситуации во время пожара в доке на АПЛ «Екатеринбург», вокруг гибели экипажа морской буровой «Кольская»… Сегодня мало что изменилось в этой сфере, так как любой человек на любом ответственном месте в первую очередь думает о спасении своей карьеры (шкуры), поэтому будет делать всё, чтобы скрыть правду, чтобы защитить себя.

Владимир Волин
Арктик ТВ

Категории:  Расследования
 
вверх